Скачать книги категории «Русская литература»

Нет в Колеснице Иезекииля никакой тайны. Не в Колеснице тайна. Да и вообще никаких тайн нет, если ты проснулся! Есть только тишина и покой. И воля. Безмерная! Когда возвращаешься… Туда, где был всегда. Где невозможно перестать быть и где время и смерть становятся просто словами.

Вашему вниманию представлена история любви молодой женщины со сложной судьбой и молодого популярного артиста. Пусть их любовь станет для читателей источником оптимизма и вдохновения.

Помни, все, что ты пишешь, должно быть понятно и близко неграмотному крестьянину или рыбаку. И что это совсем не вранье, если ты наплетешь ему про загробное царство. Просто так сейчас нужно. В это поверят. Потому что в это хочется верить.

Фантастическая история о том, как легко любое благо обратить во зло, и от которого человечество не скоро найдет лекарство, чтобы остановить процесс самоуничтожения живущих на планете народов.

В этой книге нет теорий. В ней только практика. Экстракт опыта разных успешных людей. При помощи этой книги вы сможете изучить и смоделировать то, как думают, действуют успешные люди. Чем они отличаются, какие «секреты» используют. На какие правила опираются в своей жизни и как решают сложные ситуации. После чего Вы сможете применить их опыт для создания своего личного бренда.

Испания. Диего Суарес является лучшим следователем в городском отделении полиции. Однако, когда он встречает Мауро Де Круса и тёмная нить невероятных событий вовлекает его в чью-то загадочную игру, его жизнь начинает рушиться, как застрявший в пучине моря, испанский бриг…

Чем жестче мы держимся за других, тем больше потом будем страдать. Но люди не понимают этого, так как думают, чем сильнее они держатся за кого-то, тем больше проявляют заботы. На самом деле они так крепко держатся из страха за себя самих. Кроме всего прочего, мы проецируем наши иллюзии на реальную жизнь. Мы ждем от других людей соответствия нашим мечтам, идеалам и романтическим фантазиям. Но они не могут идеально вписаться в эти рамки.

«В начале мая по ночам меня стал бить сильный кашель.

Через месяц я сдался докторам. Они просветили мое тело вдоль и поперек и определили туберкулез, и я очень обрадовался.

Думал, рак легких, приготовился к худшему.

Тяжелые болезни посылаются нам во избежание еще более тяжелых болезней.

Неприятности, проблемы, катаклизмы, и войны в том числе, посылаются во избежание еще более крупных проблем, катаклизмов и войн…»

«На горбу мешок с кормом. В руках птичья порожняя клетка. С головы съезжает «пыжик» с надорванным ухом.

Ваня встал со звездой, вышел затемно, к первому автобусу. И то: добираться ему на Новую Птичку – на Новый Птичий рынок – чуть не три часа. Снегу почти нет, скоро весна, но по утрам холодно, и одет Ваня во все теплое: длинная куртка с подстежкой, ватные штаны, сапоги армейские…»

«Какое это все-таки удовольствие – говорить о хороших, интересных людях! Испытываешь невероятную легкость, свежесть, согласитесь.

Этот Иван, Иван Александрович, появился у нас как-то неожиданно, почти вдруг, по крайней мере, так кажется сейчас, спустя некоторое время…»

«Тихая погода стояла уже три недели. Катсуро три недели лежал под дубом и безмятежно спал. Не беспокоимый никаким дуновением, спал и дуб. И все ветви и листья дуба тоже спали.

Один молодой листок, не выдержав тяжести бездействия, сорвался с ветки и озорно закружился в загустевшем воздухе…»

«Сергей так долго смотрел на снегопад, что снежинки почернели. Вблизи они падали быстро, отрывисто, а вдали торжественно парили. Вдруг мохнатое коловращение замерло, и перед его изумленным взором протянулись анфилады, разверзлись залы, затрепетали снежные язычки свечей, выстроились слуги в ливреях, и завертелись дамы, разряженные в пух и прах. Они долго не отпускали его взгляд, приглашая, углубляясь в занавешенное пространство до крыши высотки, и возвращались, выступали перед ним в 3D формате, поводили рукой у лица…»

«В конце января Александра Мизинцева отправили в отпуск – догуливать оставшиеся с прошлого года две недели. Рабочие будни потекли без него дальше, а он остался на обочине. Подумал о пенсии, до которой четыре года. Не близко, но и не далеко!..»

«Я вытащил на улицу стол, стаскал попарно стулья и расставил их вдоль металлической ограды у входа. Я обещал Норману вернуть мебель, но не хотел его больше видеть. Со стороны было похоже, что я собираюсь открыть здесь закусочную. Не хватало скатерти и меню. Я вернулся в подвал и посмотрел через щелку жалюзи, довольный своей работой. Стол красовался рядом с баком для строительного мусора: хорошо смотрелся на его фоне…»

«Марина Прокопьевна Попова, в девичестве Лисовская, вышла замуж и не так чтобы рано, но и без задержек: учась на последнем курсе института. Жених ей попался красивый и завидный. Но было все же в ее браке что-то такое, что вызывало и задумчивые, даже недоуменные взгляды, и досужие разговоры, и шепоток за спиной, и даже недовольство родителей. Причем и с той и с другой стороны. Мезальянс? Может быть. Только какой-то неправильный он, странный, что ли, мезальянс, перевернутый с ног на голову…»

«Когда я вспоминаю всех своих умерших, меня охватывает чувство, будто мои друзья ушли купаться на речку, а я осталась лежать дома с ангиной.

Один человек однажды спросил меня, боюсь ли я смерти. Я сказала, что не боюсь.

Смерть, подумаешь, смерть, да приходи хоть завтра, хоть сегодня, да хоть сию минуту, я не боюсь тебя! Слышишь? Не боюсь ни капли. Я готова, я запросто…»

«Родничок – это центральный промежуток между черепными пластинами. А еще «Родничок» – это сборник внеклассного чтения для начальной школы. Но сейчас идет речь о первом, анатомическом, «родничке». Природа создала наш череп таким образом, чтобы при рождении голова человека, для более легкого и безопасного выхода из материнской утробы, слегка уменьшилась, так сказать, сложилась. А потом снова разложилась. Все хорошо продумано…»

«Вадик открыл глаза – на него немигающим взглядом бесцеремонно уставилась жирная морская чайка. Расправив крылья, она зависла в воздухе, чтобы получше разглядеть возможную добычу. Ветерок живописно играл белой каймой оперения, обрамлявшей крылья, сквозь иссиня-белые кучевые облака робко проглядывали солнечные лучи. Но Вадику было не до этих красот – назойливо ныл ушибленный затылок, давала о себе знать рука. Все еще пребывая в тупом дурмане, он оторопело пялился на всеядную птицу, будто ждал от нее чего-то…»

«Жизнь человека похожа на полосу препятствий: случайные события, кажущиеся случайными лишь на первый взгляд, череда фатальных обстоятельств, неожиданная потеря – и вот уже от привычной уютной предсказуемой жизни не остается ничего, кроме ностальгии и старых фотографий. Эта проза о том, как выбраться из закручивающейся, тянущей вниз воронки, как, пережив подобное, жить дальше. Личный опыт молодых и маститых писателей, чьи имена стойко ассоциируются с качественной современной литературой…»

«Гулко стучали шаги по бетонным ступенькам. Тум. Тум. Тум. Тум. Гера ступал медленно и твердо. Звук плющился и гас между узкими лестничными пролетами. Сегодня он возвращался с работы позже обычного. Он раз в месяц возвращался позже обычного. Потому что после смены в цеху приходилось еще отстоять очередь в бухгалтерию, за получкой…»

«Наша школа носила имя Зои Космодемьянской, первой женщины – Героя Советского Союза. По этому поводу нам постоянно устраивали лекции о ее жизни: как училась Зоя, что читала, какие писала сочинения – это должно было нас вдохновлять, так нам говорили, правда, не объясняли, вдохновлять на что именно. Но и так было понятно, на подвиг, на что же еще? Мы – советские дети, октябрята и пионеры, всегда должны были быть готовы к Подвигу…»

В больнице номер три, которая находится на улице Прощян в Ереване, в палате 107 лежал всего один больной. Ему обещали, что приведут второго, но так и не привели. Больной из палаты 107 не знал, радоваться этому или нет. С одной стороны, было хорошо, что никого нет (еще неизвестно, кем может оказаться твой сосед!), а с другой стороны, все же хотелось с кем-нибудь поболтать…

«Все уши она мне этим Славиком прожужжала. Славик такой. Славик сякой. У Славика гениальные стихи, у Славика тонкие пальцы. Славик роман пишет. Славик машину купил. У меня уже сыпь по телу от каждого упоминания этого персонажа мечтаний…»

«Лукин шел домой, не обращая внимания на мартовские лужи. Гриппозный холодок в дырявом ботинке уже не раздражал. Мокрый носок успел стать частью вчерашней жизни, мрачное течение которой закончилось раз и навсегда после того, как зеленый сберовский банкомат, припаркованный к стеллажу с кошачьим кормом, одарив Лукина пятитысячной купюрой, выплюнул чек с остатком на счете…»