Скачать книги категории «Русская литература»

«После дождика в четверг» – это роман о становлении человека в совсем непростое время, о выборе места в этой жизни, о первых победах и разочарованиях.

Первый роман А. Андреева. Роман рассчитан на читателей разных уровней подготовленности и запросов. Для ищущих «чистого» развлечения, – сюжет, насыщенный событийный ряд, эротика, яркая словесная сторона стиля. Те, кто воспитан на литературе, тяготеющей к классике, будут увлечены проблематикой «лишних людей», ситуацией мировоззренческого кризиса, экзистенциальными проблемами бытия, иронически обыгранными. Для литературных гурманов – изыски в стиле постмодернизма (что при желании можно рассматривать как пародию на тот же постмодернизм). Наконец, профессионалы и знатоки разглядят архетипичность героя, его неслучайную родословную, идущую от «лишних». Читателю представлен современный вариант мыслящего героя, к тому же глубоко и тонко чувствующего. В этом контексте «лишний» выглядит вызывающе и полемично.

Батально-эротическая феерия, о восьми главах огнедышащих, с бодрой войной и гордой блокадой, с чистой любовью и грязным сексом, с громом психопропедевтических выстрелов генерала Зукова в упор и навскидку, а также зафиксированным явлением Пресвятой Богородицы и стратегическими ночными полетами АБСОЛЮТНО ГОЛОЙ ПИОНЕРКИ!

Андрей Кутерницкий – известный петербургский прозаик и драматург. Его пьесы ставились во многих российских театрах и за рубежом; повести и романы переводились на различные языки Европы.

«Первая женщина» – это захватывающее повествование о любви подростка к замужней женщине. Мастерски написанный роман вызывает в читателе светлые чувства, несмотря на драматический сюжет. Он современен и увлекателен.

Сулейман Сулейманович, заскочив в тамбур вагона, неожиданно, почувствовал себя нехорошо и… начал просить милостыни, называясь беженцем с планеты Малая Вагранка, что в созвездии Часовщика…

Никто не помнил, как давно поселился в своей пещере святой Уко. Но слава о старце доходила до самых далеких земель. И паломники проходили сотни километров, чтобы облегчить свою душу, исповедавшись старцу. Но была у святого Уко тайна, которая была скрыта от всех, кто приходил к нему…

До чего же может довести «любовь» не ограниченная ни рассудком, ни уголовным кодексом?

Жертва шантажа, перепутавшая звериную преданность с предательством…

Сильные герои, сильные поступки, сильные чувства. Действие разворачивается в одну ночь – в то время, когда спит разум и жизнью управляют иные силы, скрытые в каждом из нас.

Роман-буфф известного петербургского писателя – это комический детектив, изобилующий парадоксальными и смешными ситуациями, с авантюрным сюжетом и симпатичными в своем идиотизме героями.

Состав сборника:

Фигня

Филиал

Время летать

Не уезжай ты, мой голубчик!

Барышня-крестьянка

Песнь торжествующей любви

«Похороны кузнечика», безусловно, можно назвать психологическим романом конца века. Его построение и сюжетообразование связаны не столько с прозой, сколько с поэзией – основным видом деятельности автора. Психология, самоанализ и самопознание, увиденные сквозь призму поэзии, позволяют показать героя в пограничных и роковых ситуациях. Чем отличается живое, родное, трепещущее от неживого и чуждого? Что достоверно в нашей памяти, связующей нас, нынешних, с нашим баснословным прошлым? Как человек осуществляетсвой выбор? Во что он верит? Эти проблемы решает автор, рассказывая трепетную притчу, прибегая к разным языковым слоям – от интимной лирики до отчужденного трактата. Острое, напряженное письмо погружает читателя в некий мир, где мы все когда-то бывали. И автор повествует о том, что все знают, но не говорят…

Повесть Галины Щербаковой «Митина любовь» – о любви: реальной или придуманной, угаданной или непонятой. Ее хотят и ждут все, но не каждый достоин этого дара судьбы. Отношение Галины Щербаковой к своим героям далеко от снисходительности, иронический прищур всегда присутствует в ее прозе, впрочем, как и подлинный лиризм, далекий, тем не менее, от сентиментальной чувствительности.

Человек – это часть Вселенной и существует по ее законам. Поэтому первый и необходимый шаг к осознанию своего места в ней – Понимание себя и окружающего мира. Познай себя – и ты познаешь весь мир!

В странном клубе собираются странные люди, рассказывающие странные истории. Страшные истории. Истории, услышав которые раз, не забудешь больше никогда. Истории о людях, подошедших к краю мрака. К грани ужаса, сводящего с ума…

Много лет назад четверо мальчишек из маленького американского городка отправились в путь на поиски пятого – погибшего. В путь, лежавший через ночь. Через боль. Через страх. В путь, пройдя который, уже не будешь таким, как раньше…

Человек слаб и одинок в этом мире. Судьба играет им, как поток – случайной щепкой. Порой нет уже ни надежды спастись, ни желания бороться. И тогда мелькает впереди луч света. Любовь – или то, что ею кажется. И вновь рождается надежда. Потому что Жизнь есть Любовь, а Любовь есть Жизнь… Произведение входит в авторский сборник «Актриса и милиционер».

Человек слаб и одинок в этом мире. Судьба играет им, как поток – случайной щепкой. Порой нет уже ни надежды спастись, ни желания бороться. И тогда мелькает впереди луч света. Любовь – или то, что ею кажется. И вновь рождается надежда. Потому что Жизнь есть Любовь, а Любовь есть Жизнь… Произведение входит в авторский сборник «Актриса и милиционер».

«… Тут жандармерия перешла в атаку на армию:

– Дорогой Иван Антонович! Время-то сейчас трудное… В Европе – смуты, волнения, – Мерзляев перешел на шепот, – кое-где баррикады. Вредные идеи – они в воздухе носятся. Там выдохнули, здесь вдохнули… На кого государю опереться? Кому доверять? Только армии… Но, как говорится, доверяй, но проверяй…

– Ну, вы мой полк не марайте! Мои орлы не дураки! Газет не читают, книг в глаза не видели, идей никаких не имеют!

– Не надо перехваливать, Иван Антонович… Вот, например, получен сигнал: некий корнет Плетнев в одной компании вольнодумно высказывался.

– Да мало ли что спьяну сморозил?! Все болтают.

– Болтают все, – глубокомысленно заметил Мерзляев. – Не на всех пишут… А вот поставим его лицом к лицу с бунтовщиками – и сразу будет ясно, что за человек. Спьяну болтал или нет.

– Я за Плетнева ручаюсь как за себя!

– Дорогой Иван Антонович, – грустно сказал Мерзляев, – такое время – ни за кого ручаться невозможно… Вот, послушайте… Вроде бы птички Божии, а что позволяют. – Он свистнул, и попугаи немедленно отозвались: «Царь-дурак…», «Царь-дурак…», «Дурак!», «Долой самодержавие!»

Лицо полковника перекосилось. Мерзляев тоже несколько изумился новой формулировке попугая.

– Вот такие настроения витают не только в обществе, но и в природе! – подытожил Мерзляев, радуясь тому, что жандармерия в который раз одержала победу над армией. …»

Человек слаб и одинок в этом мире. Судьба играет им, как поток – случайной щепкой. Порой нет уже ни надежды спастись, ни желания бороться. И тогда мелькает впереди луч света. Любовь – или то, что ею кажется. И вновь рождается надежда. Потому что Жизнь есть Любовь, а Любовь есть Жизнь… Произведение входит в авторский сборник «Актриса и милиционер».

«Время и место» – самый личный, почти исповедальный роман Юрия Трифонова (1925-1981). Военное детство «сына врагов народа», учеба в литинституте, жизнь советского писателя – и ежедневное желание доказать себе, что – талантлив, достоин, честен с собой… Роман был отвергнут редакцией при жизни писателя и издан посмертно с существенными купюрами. Только в наши дни книга стала доступной читателю в своем истинном виде.

«…С чемоданом в руке Майя заглянула в соседнюю комнату. Гуннар развалился в кресле и, как обычно, читал латышскую газету, которую получал по подписке. Мужа Майя вывезла из Латвии.

– Я ухожу! – сказала Майя.

– Куда? – спросил Гуннар. – Ты помнишь Матиса, вот тут написано: он на каком-то конкурсе получил первую премию!

– Я ухожу насовсем! – продолжила Майя.

– Как это говорят у вас по-русски, – Гуннар не выказал ни малейшего беспокойства, – не мели чепухи!

Олимпийское спокойствие Гуннара было той самой чертой характера, которая раздражала Майю больше всего. Она развернулась и нервно, нарочито широким шагом, неестественным при ее маленьком росте, шагнула к выходу. Гуннар продолжал читать газету…»

Чтобы запустить один «самолётик», иногда надо прожить одно мгновение, иногда – один год, а иногда – всю жизнь. Например, название «Самолётики» – это моя любимая детская забава и окончание Рижского авиационного института.

«Слон ступил на муравейник – жертв и разрушений нет» – это начало перестройки. Чернобыль.

«Юг – горячий, как утюг» – это несколько лет тесного общения с Кубанью.

«Дон-Жуаны умирают от СПИДа, а артисты – от зависти» – это моё окончание ГИТИСа.

«Начнём сначала, начнём с рубля» – первая неудачная попытка разбогатеть.

Мои «Самолётики» летают давно. И мне приятно, что иногда они облетают всю страну и прилетают обратно ко мне.

Если хотя бы один «самолётик» Вам понравится, мой добрый и остроумный читатель, значит, моя жизнь не зря прошла мимо.

«… – Вы всегда такой молчаливый? – спросила она. – Нет. – Это я вас раздражаю своей болтовней? – Да. – Я буду молчать, – пообещала Иллария. – Но в самом деле, вдруг ни с того ни с сего вы беретесь нести этот проклятый чемодан, потом устраиваете номер в гостинице, из-за этого вам придется жить вдвоем, потом вы сами несете чемодан в мастерскую. Я думаю, вы добряк, а вот Таисия Павловна считает, что вы за кем-то из нас ухаживаете или за нами обеими ухаживаете… Мешков уничтожающе взглянул на Илларию, но ее это нисколько не смутило, она лишь сказала: – Я молчу, я рта не раскрываю… »

«… – Перерыв! – объявил председатель. – Пошли в буфет, товарищи. Мы славно поработали и заслужили булочку с кефиром. – Извините, – вмешался Соломатин. – Я руководитель детского хора. Что мне сказать детям? Председатель недовольно поморщился, а один из членов жюри пошутил и сам рассмеялся собственной шутке: – Передайте им, чтобы хорошо учились! – Вы член жюри по юмору? – спросил Соломатин. – Мы сообщим наше решение, – уныло сказал председатель, – в установленном порядке! – Но это же дети! – повторил Соломатин. – Они установленных порядков не понимают! – Не скандальте! – Председатель двинулся к выходу, но Соломатин загородил ему дорогу. – Кроме «спасибо», товарищи, у вас не нашлось для детей ни одного человеческого слова1 И почему вы жуете, когда они поют? – Я не имею права высказываться заранее, – вздохнул председатель. – Это же конкурс. Но вы им передайте, пожалуйста, что на фестиваль они безусловно пройдут! – Спасибо большое! – растерянно ответил Ефрем Николаевич. Председатель двинулся к выходу, невесело добавив: – А жевать – я ничего не жую. Это у меня после гриппа воспаление лицевого нерва и тик! И Соломатин почувствовал, что у него самого задергалась щека, от смущения он прикрыл ее рукой. …»

«… Время было раннее, ресторан недавно открылся, и официант подошел быстро. – Хочу рыбы! – сказала Марина Петровна. – Рыбы нет! – ответил официант. – Ресторан на реке! – напомнила ему Марина Петровна. – Что же, нам самим ловить? – Официант был невозмутим. – А что есть? – спросила Марина Петровна. – Гуляш с макаронами. Марина Петровна поморщилась: – А икра есть? – Икра зернистая в тарталетках. – В чем? – В таких вроде вафельных коробочках. – Понятно, – проявила недюжинную сообразительность Марина Петровна, – чтобы не видно было, сколько туда положено. Тащите, пожалуйста, штуки три, чтобы раз в жизни поесть икры как следует. – Водочки? – спросил официант. – Лимонад! – Кто же ест икру с лимонадом? – Я! – ответила Марина Петровна. – Ем икру и запиваю лимонадом! Это мое право! И еще принесите пирожное! И тогда за соседним столиком захохотал мужчина, которого Марина Петровна раньше не заметила. …»