Скачать книги категории «Биографии»

Случайно оказавшись претенденткой на английский престол, Виктория сказала знаменитую фразу: «Я буду хорошей». И в целом выполняла это обещание на протяжении 64 лет своего пребывания у власти. В чем секрет беспрецедентной длительности и исторической значимости правления этой самой известной английской королевы?

Интриганка, отравительница, развратница. Безнравственная, беспощадная даже к собственному сыну, Императрица Цыси – фигура яркая, но отвратительная. Во всех отношениях. Она выходец из низов. Не по происхождению, а по положению – наложницы Императора. Сын Цыси был единственным наследником Императора Китая, и она выжала из этого все, что можно и нельзя. Однажды захватив власть, с помощью переворотов и убийств Цыси удерживала ее с 1861 до 1908 год. Впервые мы будем говорить о правительнице, представляющей не европейское сообщество, а древнюю китайскую цивилизацию на ее критическом переломе: переходе от традиционного старого Китая к Китаю нового времени. Эта мрачная императрица надолго задержала его развитие.

Цикл лекций «Женщины в истории» посвящен выдающимся женщинам разных эпох и разных стран: Хатшепсут, Нефертити, Клеопатре, Алиеноре Аквитанской, Жанне д'Арк, Ядвиге, Екатерине Медичи, Цыси, Марии Тюдор, Марии Стюарт, Марии-Антуанетте, Виктории, сыгравшим заметную роль в мировой истории.

Что думает об этих личностях историк-портретист Наталия Басовская? Какие портреты, основанные на документах, исторических свидетельствах, научных трудах – нарисует она? Сможем узнать на ее лекциях.

Книга представляет собой воспоминания матери всемирно известной, талантливой художницы Нади Рушевой. Наталья Дойдаловна Ажыкмаа-Рушева из рода Салчак рассказывает о мире Тувы, начиная с 20-х годов XX века по наши дни, о любви и жизни с мужем Николаем Рушевым, о дочери Наде. Книга предназначена для самого широкого круга читателей, особенно, молодых, для всех, кому близки проблемы развития культуры в нашей стране.

«В марте 1925 года Родченко выехал в Париж для работы над оформлением советского раздела Международной выставки декоративного искусства и художественной промышленности, а также для постройки в натуре по своему проекту образцово-показательного Рабочего клуба. Он писал домой почти ежедневно. Дома Степанова собирала письма, подшивала их в специальную тетрадь. В № 1 журнала «Новый ЛЕФ» за 1927 год часть этих писем была опубликована с тем же названием, что и здесь. В те годы лефовцы-литераторы – Маяковский, Брик, Перцов, Шкловский и Третьяков – отстаивали принцип «документальной прозы», то есть максимально фактографическое описание происходящего (принцип интервью, дневника, пачки документов). Предельная откровенность писем Родченко им импонировала. Это был взгляд художника нового типа, конструктивиста, дизайнера одновременно и на Париж, и на Москву со стороны. Международная выставка декоративных искусств и художественной промышленности 1925 года была звездным событием для Родченко – он участвовал в нескольких разделах и получил серебряные медали по классу искусства улицы, книги, мебели…».

«Миновали революционные перевороты и войны империи, сменившиеся общим утомлением в правление Людовика XVIII. В это время вышло на сцену новое поколение, которое с редким увлечением посвятило себя, делу высшей культуры, столь долго бывшему в забвении. В эпоху революции и Наполеонова владычества у молодежи были другие дела на руках кроме забот о возрождении литературы и искусства своей страны. Лучшие силы нации были отвлечены в сферу политики, военной службы и администрации. Теперь обильный запас их стал снова свободен.

Период реставрации и июльской монархии можно охарактеризовать как период появления буржуазии на историческом поприще. Начинается эпоха промышленная…»

«Над писателем, который пишет не на общераспространенном языке, обыкновенно тяготеет проклятие. Таланту хотя бы и третье степенному, но имеющему в своем распоряжении язык широко распространенный, гораздо легче быть признанным, чем первоклассному гению, – которого читают в переводе. В этом случае все его художественные особенности, тонкости и красоты утериваются даже и тогда, когда он пишет в прозе. Затем, если он переведем, оказывается, что он писал для кучки знатоков и любителей, что он вхож лишь в то общество, к которому сам принадлежит, но что он чужд широким массам всего света; оказывается. что его произведения подходят под уровень сознания тех, среди которых он вырос и для которых писал, но не отвечал запросам громадного большинства…»

«То, что Ибсен в своей драме «Цезарь и Галилеянин» называет «третьим царством», нашло своего апостола в лице одного из наиболее видных представителей молодой России, в лице писателя, замечательного как художник и своеобразного как критик. Этим апостолом является Дмитрий Сергеевич Мережковский. Как истинный славянин, он соединяет в своем лице глубокомысленную проницательность с туманною мистичностью. Так же, как Толстой и Достоевский, он не удовлетворяется искусством для искусства. Он ощущает в себе религиозного проповедника и не сомневается в том, что именно России достанется удел подарить человечеству мессию будущего, мессию, который разрешит все религиозные искания и сольет воедино Элладу с Палестиной, язычество с христианством, воплотив их в то высшее единство, в котором найдет удовлетворение и сердце и ум…»

«Задолго до осуществлений той или другой идеи, несущей в себе радикальные социальные изменения, задолго до ее воплощения в жизни, сперва смутно, потом все яснее формируется она в умах отдельных личностей и наконец выходит в свет в виде готовой теории. Но и готовая теория, как бы она ни была хороша и стройна, долго остается в одиночестве и рассматривается человечеством как интересная игра ума, не имеющая в будущем практического применения. Тем не менее каждая новая теория, если только она носит в себе зерно той правды, к которой волей-неволей тяготеет человечество, как бы далеко вперед она ни забегала, оставляет свой след в умах и вызывает их на создание теорий более приемлемого характера для данной эпохи…» В сокращении.

«За дверью послышался немолодой мужской голос: – Так вот вы приготовьте это на завтра, а теперь свободны… ступайте… Это он, это его голос! Мы переглянулись с Измайловым и – это не фраза – буквально замерли оба…»

«Воспоминания мои не заключают в себе ничего ни политического, ни исторического; это просто воспоминания былого. Я рассказываю не красно, но верно, так, как я видел и как понимал вещи. Легко может быть, что в записках моих читатель не найдет ничего любопытного. Не ища славы авторской, я и тем буду доволен, если эти записки приведут на память былое, или доставят хотя некоторое развлечете, или хотя даже минуту сладкого сна; а сколько толстых книг из того только и бьются!..»

Эта книга – «Величайшие актеры мира» – не претендует на статус некоего объективного официального рейтинга киноактеров мира. Создавая ее, мы опирались, прежде всего, не на количество наград, не на суммы актерских гонораров и заработков от проката фильмов. И даже не на известность актеров в мировых масштабах. Здесь собраны те звезды кино, которые приобрели наибольшую известность и популярность именно у нашего зрителя. Если вы любите и часто смотрите кино, то практически, не встретите на страницах незнакомых лиц. Напротив: каждый из этих актеров окажется вашим давним знакомым с экранов ТВ и кинотеатров. Давним знакомым, о котором, тем не менее, вы сможете узнать много нового на страницах нашей книги.

Произведение Юрия Грачева повествует о жизни евангельских общин на Волге в 20-е годы, когда еще громко звучала проповедь вечного Евангелия, о последующем периоде гонений на Божью Церковь и жестоких, противозаконных репрессий против верующих, о переживаниях и надеждах простых людей – таких, как герой повести Лёва Смирнский, которых атеистическая власть пыталась стереть с лица земли.

Это произведение имеет второе неофициальное название – «Христианский архипелаг ГУЛаг». Автор на протяжении своей жизни несколько раз был осужден по советским законам за проповедь Евангелия. Роман написан на основе реальных фактов собственной биографии.

«Раз, когда я разрезвился более обыкновенного, сестры пожаловались на меня отцу, и он ответил коротко: „А вот я его отведу в семинарию“. Он называл духовное училище „семинарией“ по старой памяти: он учился еще тогда, когда наш город, хотя и уездный, был епархиальным. В нем был свой архиерей и своя полная семинария, от Инфимы до Богословского класса включительно. Тридцать лет прошло уже с тех пор, но у родителя моего так и осталось название „семинарии“ до конца жизни; а он прожил и еще с лишком двадцать лет…»

Произведение Юрия Грачева повествует о жизни евангельских общин на Волге в 20-е годы, когда еще громко звучала проповедь вечного Евангелия, о последующем периоде гонений на Божью Церковь и жестоких, противозаконных репрессий против верующих, о переживаниях и надеждах простых людей – таких, как герой повести Лёва Смирнский, которых атеистическая власть пыталась стереть с лица земли.

Это произведение имеет второе неофициальное название – «Христианский архипелаг ГУЛаг». Автор на протяжении своей жизни несколько раз был осужден по советским законам за проповедь Евангелия. Роман написан на основе реальных фактов собственной биографии.

«С самой Вены торопился я в Рим, к страстной неделе, и наконец привел свой план в исполнение! Доехав до Анконы, я предпринял оттуда довольно оригинальное путешествие, которое покажется баснословным, когда железные дороги в Италии уничтожат последний отпрыск поколения ветуринов. Я нанял в Анконе одного такого ветурина, человека уже весьма пожилого и обладателя старой кареты, в которую дуло даже из спинки ее, и двух тощих кляч. Мне привел его cameriere трактира, где я останавливался в Анконе. Мы уговорились сделать путешествие к вечному городу самым ускоренным способом, именно в одну неделю, причем попечение на прокормление меня в это время и на доставление ночлегов возложено было тоже на возницу…»

«Пожалуй, во всей мировой истории трудно найти фигуру более загадочную и величественную, чем пророк Моисей. Даже если основываться на тех сведениях о его личности, которыми располагает каждый более-менее образованный человек, они все равно поражают воображение и невольно заставляют усомниться в их достоверности. Подобно Спартаку, но более, чем на три тысячелетия раньше, Моисей стал вождем гигантского восстания рабов внутри самой мощной, самой развитой державы своего времени. Но если Спартак в итоге так и не сумел вывести свою армию рабов за пределы Римской империи, то Моисей навсегда освободил последовавших за ним людей от рабства. Если Спартак лишь поколебал могущество Рима, то Моисей оставил за спиной полуразрушенную, сломленную страну, мощь которой после этого лишь угасала, пока она сама в итоге не превратилась в придаток других империй…»

«Продолжать ли? Не положить ли перо? «Представлен быт», как выразился я в предисловии, «мало или односторонне освещенный»; «первые духовные зерна», возросшие в нем, выслежены. Заметки о том и о другом могли быть не лишены значения для истории быта, для психологии, для педагогии. Но кому что даст рассказ о дальнейшем ходе моего развития и дальнейшей судьбе? Действие происходит в быту, менее отдаленном от обыкновенного; развитие из периода восприятий переходит в период деятельной мысли; начинается внутренняя работа, при которой внешний мир теряет часть своего действия; в рассказе должен неизбежно преобладать личный характер. Предупреждаю об этом читателя…»

Василий Михайлович Песков (1930–2013) – журналист, фото-граф, путешественник и ведущий одной из самых любимых программ советского телевидения – «В мире животных». Его очерки о природе родной страны снискали ему любовь миллионов читателей. Путевым заметкам и репортажам В. М. Пескова свойственна трогательная поэтизация окружающего пространства, будь то деревенский или таежный быт, жизнь лесных обитателей или ледяные просторы Арктики.

Когда в 1978 году геологи случайно обнаружили на реке Абакан заимку отшельников Лыковых, Василий Михайлович Песков был первым репортером, осветившим эту историю, и с тех пор не оставлял таежных «робинзонов» своим вниманием, сделавшись летописцем семьи. Его очерки вызвали огромный резонанс в советской прессе и принесли автору мировую известность. Удивительная история старообрядцев Лыковых и их младшей дочери Агафьи стала своеобразным документом эпохи, который вскрыл огромный пласт народной ис-тории страны.

Гончарова угадать непросто. Он не любил афишировать свою личность. И врожденная скромность препятствовала, и провинциальное происхождение сказывалось, и скрытность характера, болезненная подозрительность накладывали отпечаток. По сути дела, он всю жизнь боролся с собой – за себя. Он знал в себе Обломова и воспитывал в себе Штольца.

Маяковский – исполин, трибун – по воле эпохи и властей давно окаменел. Но за монументальностью скрывалась противоречивая, страстная натура бунтаря. Книга открывает читателю всю сложность его биографии, где нет места ни глянцу, ни лакировке.

Михаил Булгаков – великий писатель и мистификатор, автор классических прозаических и драматических произведений русской литературы, прославился на весь мир своими произведениями. Жизнь и история любви писателя не может оставить никого равнодушными, а литературные произведения захватывают читателей по всему миру до наших дней.

Будни спальных районов, пресловутых пятиэтажек – почти документальные репортажи с места событий. Метро, рынки, супермаркеты, парки отдыха, «свистопляска» гастарбайтеров за окном, «явления» дворовых алкашей, мытарства трудоустройства, символичная работа (смотрителем «в сердце и символе России» – Соборе Василия Блаженного), лайфхаки московского выживания – обо всём этом в своей фирменной иронической манере повествует автор-нонконформист, создавая необычное произведение на стыке романа и нон-фикшн.

Книга посвящена анализу творческого развития М. Цветаевой и формирования ее прижизненной литературной репутации. История писательского опыта автора рассматривается в соотнесении с культурным контекстом и ключевыми дискурсами эпохи модернизма (ницшеанство, демонизм художника, метафизика пола, антиномия природы и культуры и т. д.). Это позволяет связать воедино проблематику творческой идеологии, поэтики и авторской идентичности. Эволюция и сложное взаимодействие этих рядов прослеживаются на материале всего творчества Цветаевой, с привлечением обширного пласта прижизненной критики и архивных источников. Для второго издания текст книги заново отредактирован и дополнен: многие формулировки претерпели изменения, отдельные небольшие фрагменты исключены или существенно переработаны, а интерпретации ряда произведений Цветаевой расширены и уточнены. Библиографический аппарат существенно обновлен в связи с появлением новых архивных публикаций и◦изданий исследовательской литературы.