Скачать книги категории «Биографии»

Книга является крайним произведением автора из серии его книг, озаглавленной «Как всё было, почему так стало и что грядёт». В книге отображены события из средины 90-х годов прошлого века и затрагивают в основном происходящее в Горьковской области РСФСР.

Борис Мессерер (р. 1933) – живописец, график и сценограф, автор мемуарной книги «Промельк Беллы».

Легендарная балетная семья Мессереров и Плисецких, работа с лучшими театральными режиссерами, двадцать персональных выставок и, конечно, дружеское окружение – художника недаром называли королем богемы. Главной же своей жизненной удачей он всегда считал возможность заниматься чистой живописью.

В книге «Жизнь переходит в память» Борис Асафович пишет о великих учителях: А. Фонвизине, А. Тышлере, В. Эльконине; ближайших товарищах и коллегах: Л. Збарском, Ю. Красном, С. Бархине, В. Левентале, Э. Кочергине, С. Алимове и многих других. Говорит о своем видении их искусства и вспоминает теплые встречи. Из этой мозаики постепенно складывается портрет эпохи.

"Я рассказываю о тех прекрасных художниках, кто жил и творил на моих глазах, кто произвел на меня сильное впечатление и повлиял на мое становление. Так воспоминания о друзьях сложились в творческую автобиографию".

Переиздание дополнено главами о Сергее Параджанове, Гаянэ Хачатурян, Ладо Гудиашвили, Зурабе Церетели, Сулико Вирсаладзе, Вадиме Рындине и новыми фотографиями.

Книга Ростислава Юрьевича Данилевского – известного германиста, доктора филологических наук, главного научного сотрудника Отдела взаимосвязей русской и зарубежных литератур Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН – составлена из воспоминаний, раздумий, жизненных впечатлений. Она не претендует на сведение жизненных итогов, потому что, пока живет человек, каждый его час ложится новым кусочком мозаики в общую картину его жизни и всего живого.

«Да, надо признать, ему не чужды были старые, смешные ныне предрассудки: любовь к родине, сознание живого долга перед ней и чувства личной чести. И еще старомоднее было то, что он по этим трем пунктам всегда готов был заплатить собственной жизнью» – так писал Куприн о Николае Гумилёве. Когда Россия вступила в Первую мировую войну, поэт не мог остаться в стороне и пошел на фронт добровольцем.

Испытание войной Гумилёв выдержал с честью. И хотя ему не суждено было узнать радость победы, очередную битву с самим собой он выиграл.

Но важнее всего, что среди крови, грязи, жестокости и ненависти Николай Степанович остался рыцарем, верным старым предрассудкам.

Он был одним из немногих, кто умел войну поэтизировать, и едва ли не единственным литератором Серебряного века, оставившим столь подробный и честный рассказ о своей службе в воюющей армии.

Его «Записки кавалериста» печатались в газетах в 1915-1916 годах и вызвали большой интерес у читающей публики.

В этой книге с помощью различных текстов и документов полностью воссоздан боевой путь поэта с первых дней войны и до Брестского мира.

Всенародная любовь к Муслиму Магомаеву в СССР не знала границ. Но и в наше время его имя вызывает неизменный интерес: великий певец стал символом многонациональной, мощной и благородной страны. В этой книге впервые о судьбе народного артиста рассказано на документальной основе, в широком историко-культурном контексте. А главное – это история взлёта, хроника ключевых лет в жизни всеобщего кумира. История его триумфов в Москве, Баку, в Италии, в Киеве, в Ленинграде – везде, где молодой «лучший голос Земли» щедро дарил своё искусство. Певец ушёл из жизни, но осталась её загадка. Попытаемся её приоткрыть.

Эта книга интервью писателя Михаила Задорнова посвящена истории, ее самым острым проблемам, начиная с тайны князя Рюрика заканчивая той войной, которую не первый век ведёт Европа против России. Задорнов спорит, рассуждает о наших исторических корнях, выдвигает умопомрачительные гипотезы, выстраивает аналогии и… часто оказывается прав. Многие проблемы, на которые он когда-то первым обратил внимание, сегодня составляют политическую повестку дня. Задорнов считал, что только знание исторической правды может обеспечить России суверенную и победную идеологию. Прислушаемся к писателю, которого неспроста называли Вещим Задорновым.

Простая история непростой судьбы Дмитрия Быкова. Как и где родился, жил и рос. Как разом и насовсем изменилась его жизнь и судьба после травмы позвоночника в 15 лет. Что изменилось в нем самом? Что пришлось поменять в окружающей среде? Как по-разному складывалась его жизни? Как он смог выжить, и кто ему во всем этом помогал? Как сумел от инвалида в абсолютно неработоспособном состоянии дорасти до кандидата наук в России и приглашенного профессора в США – вы узнаете, прочитав эту книгу.

У каждого из нас есть переживания, нерешенные вопросы и просто острые темы, которые мы никогда не обсуждали с нашими мамами. Кому-то мешает страх, стыд, или непонимание. Не проговоренные проблемы создали пропасть в общении с мамой, и нам кажется мы уже не сможем ее преодолеть.

В этом сборнике звучат истории из жизни, написанные от первого лица. Их авторы – самые обычные люди, которые решились проговорить то, о чем молчали со своими мамами годами. Их монологи – образец мужества и открытости. Непонимание, критика, зависть, семейное насилие, селфхарм – лишь малая часть проблем, которые они озвучили. Их истории наполнены болью, любовью, злостью и прощением.

«В темном углу, заросшем паутиной, с тихим шорохом отвалился кусочек штукатурки. Разрушается старый дом. Разваливается. Жаль! На днях, просматривая какой-то театральный журнал, я увидел портрет очень пожилого человека и подпись: „Вейхель. Скончался такого-то числа“. Как? Умер Вейхель?..»

Кто такая Мариэтта Омаровна Чудакова – объяснять не надо. Филолог, педагог, просветитель, общественный деятель. Великий человек. К сожалению, этого человека с нами больше нет, но слова и дела ее останутся надолго, чтобы не сказать – навсегда. Сборник слов, которыми проводили ее друзья, ученики, читатели, составлен поспешно, пока не остыло ее место на земле. Без сомнения, за ним последуют другие, более серьезные книги, которых достойна ее замечательная жизнь, пример беззаветного служения литературе, стране, народу.

«Последнее представление «Фауста», в бенефис Донского, – представляло для тех, кто любит глубоко и серьёзно талант Ф. И. Шаляпина, – особый интерес. С этим Мефистофелем Шаляпин едет великим постом в Милан…»

«В каком-то провинциальном театре играли «Прекрасную Елену».

Это было давно.

Тогда «Елену» ставили с благоговением.

– Последнее слово искусства-с!…»

Предлагаемая книга известного педагога, музыковеда и аранжировщика Б.А. Тарасова, предназначена для музыкантов-любителей и профессионалов, а также для широкого крута читателей.

«Интеллигентская голова на солидном, плотном, грузном туловище. – Это наш знаменитый критик. Музыкант Кругликов. Поджарый, весь высушенный, весь нервы, – немец-музыкант, которому я указал С. Н. Кругликова, в отчаянии схватился за голову…»

«Пусть на этом скромном надгробном памятнике, моем фельетоне, будет ласковое имя, каким его звали, под которым его любили.

Лентовский рассказывал, как создался «давыдовский жанр»…»

«Прекрасная артистка!

Среди пышных цветов красноречия, которыми вас засыпают сегодня московские критики, – примите скромный букет, – скорее «пучок», – воспоминаний

– Старого москвича…»

«Бедный, бедный Ленский! Он начал «Гамлетом» и кончил «Королём Лиром». Москва познакомилась с Ленским в Общедоступном театре, на Солянке. Это был деревянный театр. Даже лестниц не было…»

«Празднуют 35-летний юбилей Ф. П. Горева.

Всё был Макс Холмин, – и вдруг „Старый барин“.

Как быстро несётся поток жизни!

Словно это было только вчера…»

Брюс Хейнс (1940-2011) сделал карьеру как гобоист в классическом оркестре и с молодости интересовался историей исполнительской практики и своего инструмента (в конце 1960-х годов он открыл в Калифорнии мастерскую, где под его руководством делались реплики барочных гобоев). Накопленный им опыт исполнения на современных и исторических инструментах, концертов и записей с известными музыкантами и коллективами, общения с музыковедами лег в основу этой книги. Автор рассказывает, как кодифицированная нотная запись и распространение музыкальных произведений на бумаге постепенно очистили западную музыку от вариативности и сделали ее «академической» – и как потом, в последние полвека, академические музыканты обнаружили за строгим фасадом своей дисциплины целую вселенную, из которой, не сумев ее полностью подчинить, эта дисциплина выросла. Таким образом, исторический конец старинной музыки оказался условием ее начала, нового рождения, к которому был причастен и автор этой книги.

«После П. А. Стрепетовой осталось немного образов. Но ярких. Катерина в «Грозе», Лизавета в «Горькой судьбине», жена Бессудного – «На бойком месте»… Она играла Марию Стюарт. Страдающей королевы не было. Играла Адриану Лекуврёр. Блестящей артистки у блестящей артистки не вышло…»

«Неделя о Максе Линдере, и – неделя негодования.

– Так, как Макса Линдера, встречали Толстого.

О, господи!

Мне вспоминается брошюрка, изданная на правах рукописи, которая лет 25 тому назад рассылалась по редакциям…»

«10-е января. Десять лет тому назад в этот день был убит Николай Петрович Рощин-Инсаров. – Коля Рощин. Десять лет тому назад я сидел и писал фельетон…»

«Мистер Крэг сидел верхом на стуле, смотрел куда-то в одну точку и говорил, словно ронял крупный жемчуг на серебряное блюдо: – Что такое „Гамлет“? Достаточно только прочитать заглавие: „Гамлет“! Не „Гамлет и Офелия“, не „Гамлет и король“. А просто: „Трагедия о Гамлете, принце датском“. „Гамлет“ – это Гамлет!..»

«Опочил после многих лет радостного творчества артист Неделин. Благодарная память ему. Память?.. От актёра не остаётся ничего. Это не так…»